December 7th, 2009

(no subject)

Проснулся от звонка. Дежурный: "Взрыв в доме, где "Хромая лошадь". Есть жертвы". Почти сразу звонок Зубарева. К нему аналогичный сигнал прошел по линии скорой помощи.
Уже из машины звоню Горлову. Но он тоже пока в пути к месту. По рации связываюсь с дежурным полка ГИБДД. Уточнил, что взрыв в ресторане.
Отзвонил Горлов. Много жертв. Несколько десятков.
Бросил машину, не доезжая метров пятьдесят, чтобы не мешать спецтранспорту.
Не знаю, может, у меня уже глюки, но на углу Куйбышева и Советской мимо меня пробежал человек весь в саже. Там же, на углу, я увидел первый труп.
Подходя к ресторану, увидел Суетина. В глазах у него ужас. Говорить с ним не стал, не до того.
Рядом с рестораном жуткое зрелище. Вся площадка перед зданием заполнена человеческими телами. Пожарные продолжают выносить их из здания. Несколько врачей скорой помощи ходят от тела к телу, понимают, что все это тела уже погибших. Поискал пульс на шее нескольких человек. Все теплые, как живые. Пульса нет. Медики проходят один раз и идут по новой, боясь, что кого-то пропустили.
Говорю им, чтобы делали марлевый узел на руке погибшего. Чтобы сразу видно было, что посмотрели. Это, пожалуй, была единственная польза от меня на месте происшествия. Пожарные и медики знают свое дело. В таких ситуациях повлиять на то, что происходит вокруг тебя, очень сложно. Каждый должен знать, что должен делать, любое вмешательство извне, скорее, вредит делу.
Масса скорых вокруг, но не уезжают. Может, уже резервные, может, работают на месте с пострадавшими. Этого сейчас не поймешь.
Звонок спецкоммутатора. Это Президент. Докладываю о пожаре, говорю о 76 погибших, именно столько посчитали спасатели на тот момент, и более сотни раненых. Спрашивает, какая нужна помощь. Я не могу этого сформулировать, говорю что-то вроде "справляемся сами". Хорошо, что он оценивает ситуацию по-другому и говорит, что к нам вылетает Шойгу.
Теперь я понимаю, почему я в тот момент сразу не запросил помощь. Надо мной довлела ситуация с "Боингом". Там была масса останков тел, а здесь абсолютно не поврежденные тела погибших. Ощущение того, что те, кто в больницах, должны быть "легкими". Пока ты не побывал в этой ситуации сам, просто не можешь знать о тех рисках, которые поджидают. Во время крушения "Боинга" я очень долго пытался найти место его настоящего падения. Я не мог воспринять, что то, что я вижу перед собой - это все, что осталось от огромного самолета и десятков людей.
Зубарев доложил, что больницы переполнены, захлебываются. Предложил ему ехать в администрацию и работать по раненым. Там уже Тришкин и Плотников. Прошу Орлова обследовать все кварталы вокруг, вдруг кто-то в шоке выбежал, и находится где-нибудь в ближайшем дворе. Прошу его также начать вывоз тел, согласовав это с Заббаровой. Федоткин подгоняет свой грузовик-тент, из него на землю выбрасывают какие-то маты, носилки, и начинают грузить тела.
Сам тоже иду в администрацию. По дороге Кочурова предлагает развернуть штаб по общению с родственниками пострадавших в КДЦ. Подтверждаю.
Встречаю Каца и Сухих. Каца - в КДЦ работать с родственниками. Так получилось, что этим у нас в таких ситуациях занимается он. Сухих прошу найти Галицыну и направить ее напрямую в судмедэкспертизу, куда сейчас повезут тела погибших.
Из медучреждений скупая информация. Зубарев не дает им звонить: "Не надо мешать людям, они работают". В его кабинете и приемной уже образовался штаб. Через несколько минут начинают поступать списки пострадавших из больниц. Их будут передавать на телефон горячей линии и в КДЦ, где собираются родственники и знакомые пострадавших.Самого главного мы им сказать не можем: живы или нет? В госпиталях больше 120 человек и пятеро умерших. Списков погибших нет и пока быть не может, они появятся позже.
Орлов сообщил, что загрузили в транспорт 95 тел, явно больше, чем сосчитали первоначально.

Трагедия в Перми

Почти двое суток прошло с момента трагедии в клубе "Хромая лошадь".
Описал хронологию так, как она осталась в голове. Выставил в личное. Пройдет время, сделаю публичным. Там нет ничего того, что неизвестно. Скорее, мое личное восприятие.
Из того, что хочу сказать публично: федералы нам очень помогли. Это правда. Это тот случай, когда важен опыт. Не дай бог такой опыт иметь. Увы, в большой части у нас его уже немало. Варандей, Чусовой, Боинг. Но у каждого у этих случаев свои риски, своя специфика. Каждый новый случай требует иного опыта.
В силу характера и стажа работы у Шойгу этот опыт есть. И самое важное решение, которое он вместе с Голиковой принял, - это вывоз пострадавших самолетами в Москву, Питер и Челябинск.
Когда я услышал от специалистов, что после приема полусотни наших пострадавших московские специализированные клиники находятся на пределе своих возможностей, я понял, на какой грани находились мы. Плюс к этому, надо понимать, что такие тяжелые случаи, я, конечно, имею ввиду характер повреждений, а не массовость, - это их каждодневная работа, их специализация. А у нас ожоговое отделение - в муниципальной медсанчасти.
Конечно, не только это отделение работало. Все, кто имеет реанимации, были задействованы. Нас спасло то, что за последние два года была приобретена масса современных аппаратов для искусственной вентиляции легких. С этим мы не испытывали ограничений. А вот оборудованных ИВЛ реанимационных автомобилей в городе всего десяток, поэтому почти сразу я запросил помощь соседей.
Глубокой ночью разбудил Александра Сергеевича Мишарина, ближе к утру - Александра Александровича Волкова и министра здравоохранения Башкортостана. Они отправили своим ходом машины, и это очень нам помогло. Спасибо им. И тем водителям, которые, проехав этот путь, потом еще сутки возили наших пострадавших в аэропорт - тоже спасибо.
Не надо забывать, что у наших реанимаций была еще и их обычная работа с тяжелыми случаями в городе. Сначала планировалось отправлять больных прямо с реанимобилями на борту. Тогда бы мы остались вообще без такого транспорта.
И спасибо всем нашим: спасателям, милиции, врачам. Именно на врачей и упала основная нагрузка.
Дай Бог сил тем, кто сейчас на больничных койках. Выздоравливайте!
Те, кто потерял близких, крепитесь. Надо жить дальше!